- А что случилось-то, хосподи?

- Сама не знаю. Но распорядись взять лопаты.

Большая толпа крестьян сопровождала ее вдоль того же пути, который она проделала ночью - следом за привидением. Детвора даже радовалась, мужики поглядывали с опаской, бабы чего-то пригорюнились, а старый попик часто восклицал:

- Молитесь, православные! С нами сила небесная.

Вот и этот шандал, оставленный ночью на земле.

- Копайте здесь, - указала Каховская.

Глубоко копать не пришлось. Людским взорам открылся полуистлевший скелет, козловые башмаки с бронзовыми застежками, нитка бус, обвивавшая ребра, уцелела нетленная русая коса.

- Груня! - раздался вопль из толпы.

Это узнала свою дочь старуха Мешкова - узнала по косе и по бусам, и тут все разом заговорили, что Груня-то Мешкова не бежала от актерской неволи, как не раз утверждал их барин, горюя, а вот же она. вот, вот, перед нами!

Каховская не выдержала - разрыдалась.

- Отец, - сказала она священнику, - вели собрать эти кости да погреби их по христианскому обряду, чтобы Груня более не блуждала по ночам, людей пугая, а я. я более не могу!

Отдохнувшие за ночь лошади уже были впряжены в карету, кучер еще раз подтянул упряжь, расправил в руках вожжи.

- Ну, барыня, так в Базяково едем? - спросил он.

- Нет, - отвечала Каховская, кладя слева от себя французский роман, а справа заряженный пистолет. - Мой братец обождет. Разворачивай лошадей обратно. мы едем в Казань!

Казанский дом П. В. Есипова располагался на углу Покровской улицы и Театральной площади (не знаю, как они сейчас называются). Лошади громко всхрапнули у подъезда, но никто из дома не выбежал, встречая, никто даже из окон не выглянул. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где находились покои Есипова, Каховская - лицом к лицу - столкнулась со священником, который спускался вниз, неся "святые дары".